Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

yul

pyncholalia 4

продолжаем нашу экскурсию по заповеднику пиндустрии строго в беспорядке.
на просторах интернета нам попалось введение к диссертации Александра Ивановича Лаврентьева ""Черный юмор" в американском романе 1950-1970-х гг." (2004). самое интересное там, конечно, за бесплатно не показывают (хотя, судя по оглавлению, работа должна быть крайне занимательна), но и введения хватит для понимания контекста: Лаврентьев дает в общем адекватный (но не исчерпывающий) обзор зарубежной критики Томаса Пинчона (там еще упоминается и Джон Барт, хотя по его поводу автор приходит к удивительному выводу: "Представляется, однако, что символическая поэтика творчества Барта пока еще не получила достаточного внимания со стороны американских исследователей"; плохо искал, видимо). англо-американские тенденции восприятия Пинчона намечены ОК, русская часть, как и следовало ожидать, гораздо беднее, но как пропедевтический очерк пинчоноведения на русском, наверное, сойдет.
хотя be warned: написан весь зачин в традиционном ключе советского "академиза" ("вот щас мы как придем, вооруженные самой передовой на свете мыслью, да как надерем вам всем задницу"). и видно, что когда нужно вставить веское слово отсебятины, вставлять соискателю особо нечего. и возникает ощущение, что соискатель плавает и баритонально побулькивает.
...В главе, посвященной «черному юмору», автор проводит границу между «черным юмором» как словесной практикой в рамках традиционных форм литературы, и, по определению Дикстайн, «структурированным черным юмором», который выражает особый тип мировоззрения, раздвигающий установленные границы и формирующий новое чувство новой реальности. К данной разновидности «черного юмора» относятся Джозеф Хеллер, Курт Воннегут, Джон Барт и Томас Пинчон. Такое разграничение выглядит совершенно справедливо, ибо художественная значимость литературного произведения не может быть сведена и не является автоматическим следствием применения, пусть даже в самой изощренной форме, набора средств выражений, лишенных соответствующего мировоззренческого содержания. По этому же признаку «черный юмор» отделяется от экспериментальной литературы конца шестидесятых - начала семидесятых годов, которая явилась вырождением данного течения, т.к. лишилась его положительных конструктивных качеств.
Рассмотрение произведений «черных юмористов» в широком литературном контексте обычно принимало форму объединения нескольких авторов в рамках одного исследования, с последующим изолированным рассмотрением творчества каждого из них.
...Шоулз отождествил «черных юмористов» с сочинителями историй, в которых главная цель - получать наслаждение от сочетаний слов, выстраивания повествовательных структур, развития тех или иных идей независимо от их конкретного эмоционального содержания. Это наслаждение от игры словами выражается в юморе. Несмотря на экстравагантность данной концепции, она, хотя и в преувеличенной степени, формулирует основное качество романов «черного юмора» - их самодостаточный характер.
...Каждый раз, когда литературоведы пытаются дать какую-либо связную и логичную интерпретацию произведений Пинчона, выявить определенный принцип, упорядочивающий содержание текстов этого автора, они неизбежно приходят к символам, имеющим высокое нравственное наполнение.

это нарезка, понятно, но и по ней видно, что паззл ч.ю. как-то не очень складывается. и в целом возникает ощущение, опять же, узкоспециального свойства. black humours изводят и этого исследователя - до того, что он сам себя загоняет в угол, из которого нет выхода. он будто говорит нам: так, сейчас мы будем анализировать "черный юмор". никто не знает толком, что это такое. никто не может дать ему определения. все от него открестились. это non-entity, фикция, жупел. но сейчас - с упорством, достойным лучшего применения, - мы будем о нем разговаривать. обратной дороги нет - автор позиционирует себя как специалиста в избранной сфере исследований. в сети имеется, как минимум, еще одна работа автора (это .пдф), но я увидел там кусок перевода из романа терри сазерна "магический христиан" и испугался читать).