Category: происшествия

yul

Захар Прилепин избил поэта Голикова. Творческий мордобой на литфестивале во Владивостоке

Захар Прилепин избил поэта Голикова. Творческий мордобой на литфестивале во Владивостоке

Эффектной концовкой Литературного фестиваля во Владивостоке стала творческая встреча звезды русской литературы, Захара Прилепина, и местного поэта Спартака Голи...

Posted by Max Nemtsov on 20 May 2019, 08:37

from Facebook
yul

Рене Госинни - Невероятные истории маленького Николя, том 2 - 2

1. Дорогой Дедушка Мороз!..

2. Рождество Николя
Перевод с французского Сони Бильской
Иллюстрации Жан-Жака Семпе


Nicolas2-07

Сегодня вечером мы дома отмечаем Сочельник. Папа и мама пригласили друзей. У нас будут: месье Бледюр, наш сосед, и его очень добрая жена мадам Бледюр, папа и мама моего школьного друга Альсеста, который толстый и постоянно ест, гости, которых я не знаю, а еще бабуля, и все это — просто замечательно.
Collapse )

* * *

yul

Cut the Motherfuckers Loose - история одного стихотворения

среди прочего, написанного Кеном Кизи, есть стихотворение, которое он неоднократно публиковал и перепубликовал в разных своих книгах, начиная с 1971 года. это неудивительно, ибо тут было чем гордиться - оно вполне манифестуальное. странно, что никто его до сих пор так и не положил на музыку - по крайней мере, я не нашел. выглядит оно так:

Drunk tank full to overflowing
Motherfuckers wall to wall
Coming twice as fast as going
Time gets big; tank gets small.

Dominoes slap on the table
Bloods play bones in tank next door
Bust a bone, if you be able
Red Death stick it good some more.

Three days past my kickout time
Ask to phone; don't get the juice –
Crime times crime just equals more crime
Cut the motherfuckers loose.

Will I make the Christmas kickout?
Will commissary come today?
Will they take my blood for Good Time
Or just take my guts away?

Some snitch found my homemade outfit!
They've staked a bull up at the still!
They've scoped the pot plants we were sprouting
At the bottom of the hill.

They punched my button, pulled my covers
Blew my cool, ruint my ruse
They've rehabilitated this boy
Cut this motherfucker loose.

The fish that nibbles on the wishing
Let him off his heavy rod
The gowned gavel-bangers fishing
Cut them loose from playing God.

Back off Johnson, back off peacefreaks
From vendettas, from Vietnam
Cut loose the squares, cut loose the hippies
Cut loose the dove, cut loose the bomb.

You, the finger on the trigger
You, the hand that weaves the noose
You hold the blade of brutal freedom –
Cut all the motherfuckers loose.

Collapse )
в общем, теперь вы знаете все и можете выбрать то, что вам нравится больше. а то и сделать свою версию

* * *

ну а это для поднятия нам всем настроения в этот чудесный весенний денек:

yul

отмена предыдущего поста

значит так. весть о смерти Володи Терновенко в предыдущем посте оказалась преждевременной. только что (ну, типа утром - если б жж не сосал большое время все это время, известил бы раньше) получил письмо от старинного общего друга И.К., из которого следует, что 7 лет назад погиб, провалившись под лед на рыбалке, другой тибетский лекарь, Александр Якимчук (его я, по-моему, не знал достаточно хорошо). в общем, И.К. и Володя обсудили кончину последнего - и могу себе представить, как они веселились. теперь у меня есть Володин мск-тлф, так что все хорошо. уберу предшествующий пост с глаз долой

nandzed, лучше проверяй свои источники.
чуваки, не шутите со смертью.

yul

pyncholalia 12

продолжаем погружение. Т.Л. Морозова. Спор о человеке в американской литературе. М., Наука, 1990, тир. 950 экз.
Развитие модернистского и реалистического направлений в американской литературе послевоенных десятилетий подтверждает, что реализм открывает более широкие возможности для создания органически цельных художественных образов, чем модернизм. Ни один из писателей модернистской ориентации, будь то Хоукс, Пинчон, Барт, Берроуз или кто-либо иной, не создал, да и не стремился к созданию живых характеров, сопоставимых, например, с героями Сэлинджера, Теннесси Уильямса, Стайрона, не говоря уже о героях Хемингуэя и Фолкнера, завершивших литературную деятельность в начале 60-х годов (стр. 280).

здесь все на месте, хотя времена вроде бы уже новые. вульгаризация и упрощение, передергивание, сладостный стиль, расстановка единственно верных идеологических акцентов. нет только спойлеров, потому что Т.Л. Морозова читала какого-то другого Пинчона. все это с какой-то стороны, по-моему, напоминает реакцию крестьян на "лампочку Ильича".
Collapse )
yul

talking animals

можаровский михаил об "отпечатках" джозефа коннолли

галина юзефович поминает "поклонника везувия" сьюзан зонтаг в связи со "смертью автора" марии елифёровой... что мило, но - как же сложно критикам все ж понять, что акунин ничего для литературы не сделал. он даже не жупел. я бы на месте автора за такие сравненья обиделся
yul

Марк Стрэнд - Старик проснулся при смерти

Вот край обетованный,
Обещанный мне, когда я засыпал,
А когда проснулся, его отобрали.

Вот край, не ведомый никому,
Здесь имена кораблей и звезд
Уплывают из-под пальцев.

Горы — уже не горы,
Солнце — не солнце.
Забываешь, как все было прежде.

Я вижу себя, вижу
Берег тьмы у себя на челе.
Некогда я был невредим, молод был…

Будто бы уже не все равно,
И вы меня слышите,
А погоды в этом краю когда-нибудь не станет.
yul

игнасио гарсия-валиньо - две смерти сократа

такая вот (довольно непритязательная, но любопытная книжка) еще у нас будет в ноябре. переводила екатерина матерновская
поскольку мозга уже нет и вообще у нас кризис, ниже - интродукция для широкого читателя. навеянная недавними дискуссиями, как хорошо заметно. и кстати, дорогой nickling, подскажи, пж, как на тебя сослаться - потому что бесстыже утилизировать не хочется, а как это сделать стыже, я в сомнении. пока там так.

Идеи могут убивать. Это, пожалуй, одно из самых распространенных и опасных заблуждений человечества упорно живет в веках и приносит свои кровавые плоды до сих пор. Отразившись в кривых зеркалах массовых аберраций, представление это действительно несло смерть — нет, даже не «невинным жертвам» социальных и политических поветрий (их убивали, как правило, им подобные, вооруженные дубинами или автоматами), но самим носителям идей. За идеи шли на крест, на костер, на виселицу, в подземелья. Никому не приходило в голову, что «для совращения нации нужно желание совращаемого» (Н.Караев). Толпа не способна критически смотреть на себя. Толпа не способна признать право отдельного человека сомневаться и задавать неудобные вопросы. Не говоря уже о пользе подобного занятия.
Одним из первых классических и зафиксированных в истории случаев смерти автора за свою идею был и случай Сократа: его обвинили в «поклонении новым божествам» и «совращении молодежи» и заставили выпить яд. Афинскую демократию, в разумном устройстве которой Сократ сильно сомневался, эта смерть, как мы видим, не спасла: она и так уже дышала на ладан. По сути, греческий мудрец погиб за право разговаривать с людьми. За длинный язык, стало быть.
Сократа память человечества канонизировала, и даже идеи его дошли до нас — в пересказе учеников. Но смерть не дает покоя до сих пор, и вот вам еще одна версия — испанца Игнасио Гарсия-Валиньо. Достаточно спекулятивная — да и как иначе двадцать шесть веков спустя, — но крайне занимательная. Ведь и впрямь — раз были ученики, неужто не пытались спасти учителя? Гарсия-Валинью воспользовался своим правом задавать вопросы, за которое его герой когда-то выпил цикуту.
  • Current Music
    peter green & nigel watson - the robert johnson songbook
yul

патрисия данкер - семь сказок о сексе и смерти

очаровательная книга современого британского классика, который заслуживает большего внимания - и не только из-за фемино-лесбийского заряда. семь сплетенных между собой историй о... ну, собственно, см. название. вот об этом самом. маскируются под массово востребованные жанры, гоняют в хвост и в гриву расхожие штампы, увлекают и развлекают, а приглядеться - коллаж и пастиш. местами мне напоминало некогда-нежно-любимую "башню из черного дерева" фаулза, но у данкер, ясное дело, все гораздо бескопромисснее и жестче. ну и, в общем, не так литературоцентрично, как, скажем ее "бред о фуко", так что есть шанс, что книжку полюбят не только высоколобые. спокойная и интересная нормальная литература.
переводили александра борисенко и виктор сонькин - люди, в представлениях, по-моему, не нуждающиеся, - хотя бы потому, что раньше я про них писал: только что вышла "антропология" дэна роудса, которую переводил их творческий семинар в мгу. как редактор книжки данкер могу сказать, что не всегда был согласен с их вариантами, но дело тут, наверное, действительно не во вкусовщине, а, скорее, в идеологии - в частности, употребления личных местоимений, - и философии правомерности грамматических повторов. мы бились, из-за численного перевеса они меня одолели.
...чего все равно никто не заметит: читающей публике, надо сказать, это по барабану, поэтому в целом работа состоялась (хотя кое-где можно было бы и еще чуть-чуть подтянуть /me упорствует, окопавшись в подполье).
yul

хосе мария гельбенсу - вес в этом мире

переводила наталия кириллова и сделала это хорошо. сам материал не давал особых поводов для переводческой резвости, к тому же - невелик по форме и завораживает.

это странный философический роман уважаемого испанского прозаика, который (прозаик), несмотря на свою изобильность, в россии, кажется, не издавался. воскрешает жанр диалогов платона в лучшем виде: несмотря на внешнюю мэйнстримовость и кажущуюся бессюжетность, если приглядеться, он - перевертыш взаимотношений фауста с маргаритой. эти персонажи тоже бьются за душу ни на жизнь, а на смерть. и в результате все оказывается так же плохо, как у гёте, только условная маргарита выходит гораздо сильнее назначенного ей фауста (у гёте она формально просто сильнее). эта штука посильнее не будет, но пара летальных исходов в романной перспективе тоже прослеживается, и, как и в первоисточнике, они неким образом связаны с проблемой ненарушаемости девственной плевы. вообще, проследить за тем, как гельбенсу вывернул "фауста", будет довольно забавно, только у меня сейчас сил на это не осталось. впрочем, ключ к роману имеется. примерно такой:

поверь, мой ангел, то, что мы зовем
ученостью, подчас одно тщеславье.
(перевод б. пастернака)


цитата ночи: если мы не можем изменить мир, давайте сменим хотя бы тему разговора.