Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

yul

Казарин, Юрий Викторович — Википедия

Казарин, Юрий Викторович — Википедия

Юрий Викторович Казарин (род. 11 июня 1955) — поэт, лингвист, профессор филологического факультета Уральского государственного университета им. А. М. Горького, завед....

Posted by Max Nemtsov on 23 Apr 2019, 11:17

from Facebook
yul

Невозвращенец. Памяти Дмитрия Савицкого (1944 — 2019)

Невозвращенец. Памяти Дмитрия Савицкого (1944 — 2019)

Умер Дмитрий Савицкий.Беллетрист. Эссеист. Поэт. Радиожурналист. Фотограф. Знаток и популяризатор джаза. Быть может, лучший российский литератор конца XX начала XXI в....

Posted by Max Nemtsov on 13 Apr 2019, 16:23

from Facebook
yul

Тело потемнело как угли. Дионисийские ритуалы группы Shortparis

Тело потемнело как угли. Дионисийские ритуалы группы Shortparis

Встреча с группой Shortparis назначена в сюрреалистическом месте – баре "Маяк" недалеко от метро "Чернышевская". Здесь со зловещей точностью воссоздана атмосфера ленин....

Posted by Max Nemtsov on 18 Mar 2019, 12:53

from Facebook
by_Kira

наши ночные чтения

James JoyceJames Joyce by Richard Ellmann

My rating: 5 of 5 stars


блистательная биография, довольно жалкая жизнь. читается как роман, и по ходу укрепляет во мнении, что Джойс - едва ли ролевая модель, конечно. но, как известно, жизнь художника и его творчество - вещи часто несовместные. с одной стороны, от того, что знаешь, откуда у него в романах что и кого с кого он писал, а кого с кем комбинировал, к пониманию результата вроде бы не приближаешься, а с другой тривия и детали все же придают текстам некую дополнительную глубину, потому что общий абрис автора все же вырисовывается. обойдемся без спойлеров, ограничимся лишь тем, что в целом житейская ничтожность Джойса существует параллельно/контрапунктом грандиозности его замыслов. а что происходит при этом у Джойса в голове - этого даже Эллманн (Биограф с большой буквы, как называет его Хоружий) не знает - он вообще не трактует фактов, не домысливает и не спекулирует ни на чем, в отдельных местах в отношении объекта сквозит лишь обаятельная сухая ирония.

более частный урок: мало того, что в юности Джойс был тот еще фрукт, что хорошо известно, он еще и в полной мере грешил - гораздо непростительнее (лично для меня) - тем, что при риторической критике чужих работ смешивал "я не понимаю / мне не нравится" = "это плохо". тем интереснее в контексте этого выглядит кармическое воздаяние - в равной мере тупая и агрессивная критика Улисса и Финнеганов. интересно, он сам-то осознавал эту кармическую связь? но в целом корень значительной доли его боли душевной в зрелости, конечно, - недостаток референтной критики. по большей части либо безмозглые льстецы, либо просто безмозглые. исключения только подтверждают.

две очень утешительные мысли (сами найдете):
- зачем помогать читателю? публика все равно больше всего ценит лишь то, что может украсть.
- нет такого, чего нельзя было бы перевести


ДжойсДжойс by Алан Кубатиев

My rating: 1 of 5 stars


Тот редкий случай, когда я честно не знаю, что сказать. Это как столкнуться с трамвайным хамством. Или тебе в очереди нагрубили. Стоишь и охуеваешь. Поэтому нижеследующее можно отнести к «красноречию на лестнице».

Итак, когда я покупал ЖЗЛ-биографию Джойса в исполнении Алана Кубатиева, у меня были, конечно, подозрения, что она несамостоятельна (ну что нового или революционного, в самом деле, тут можно открыть — все уже сто раз исследовано и описано другими). Так вот, подозрения эти не просто подтвердились. Там все гораздо, гораздо хуже. Чтобы не быть голословным, приведу всего несколько примеров — фрагменты взяты из текста наугад, вам придется мне поверить, что я не специально их подбирал, чтобы очернить фантаста-джойсоведа. На стиль можно не обращать внимания: он плох везде.

Нет ни одного члена семьи Джойсов, ни одного известного ему родственника, которого он не сделал бы прототипом своей прозы. Закономерностей тут почти нет, хотя в целом те, кто носят фамилию Джойс, появляются в лучшем гриме, чем Мюрреи — члены семьи его матери. Тут Джойс следует предпочтениям своего отца, который жаловался, что имя Мюрреев вызывает у него ощущение вони, между тем как имя Джойсов благоухает. Его прямые предки не слишком разделяли это убеждение, но, как все ирландские Джойсы, претендовали на то, что происходят от прославленного клана из Голуэя, давшего имя деревне Джойс. Проверить это невозможно, но зачем отказывать им в этом невинном тщеславии?
Отец писателя, Джон Станислаус Джойс, при частых и вынужденных новосельях первым в новое жилье обычно вносил оправленное в роскошную раму гравированное изображение герба голуэйских Джойсов. В «Улиссе» он восклицает: «Выше головы! Пусть вьется наш флаг! Алый орел, летящий в серебряном поле!» А в «Портрете художника в юности» Стивен предлагает сомневающемуся однокласснику показать семейный герб в геральдическом зале Дублинского замка… (Молодая гвардия, 2011, стр. 6)


Теперь идем и сравниваем с текстом биографии Джойса Ричарда Эллманна (вторая редакция, Oxford University Press, 1982). Первая фраза, конечно, не такая, это, видимо, было бы слишком. А вот со второй начинается удивительное (сноски на источники я убираю, но они у Эллманна есть везде):

His relations appear in his books under thin disguises. In general, those who bear the Joyce name appear to better advantage than those who bear the name of Murray, his mother’s family. In this treatment Joyce follows the prejudices of his father, who complained that the name of Murray stank in his nostrils at the same time that he breathed a tipsy perfume from that of Joyce. His immediate ancestors scarcely justified this preference, but, like all Irish Joyces, the family claims descent from the distinguished clan of Galway which has given its name to the Joyce country there. It is impossible to verify this claim — the earliest records show them already in Cork city — but there seems to be no reason to refuse to allow them this innocent distinction.
Joyce’s father, John Stanislaus Joyce, owned a framed engraving of the coat arms of Galway Joyces, and he used to carry it along, grandly and quixotically, on his frequent enforced déménagements, atoning for squandering his family’s fortune by parading its putative escutcheon. Joyce represents him in Ulysses as crying out, “Head up! Keep our flag flying! An eagle gules volant in a field argent displayed,” and in A Portrait of the Artist as a Young Man Stephen offers to show a doubting classmate the family crest at the Ulster king-at-arms’ office in Dublin Castle (p. 11).


Поразительно, до чего похоже работают великие умы, правда? Они не только отбирают для своих биографий одни и те же факты, но и выстраивают их по одинаковой логике, в одинаковой последовательности и даже используют почти одни и те же слова. Вот только Кубатиев, среди прочего, немножко путает местность и деревню и явно считает, что Джон Джойс (а не Саймон Дедалус) является героем романа, но это, право, мелочи… Ладно, факты — такая штука, не сочинять же Джойсу какую-нибудь другую биографию, но идем дальше. Вот, например, кусок более спекулятивный, описательный, авторский:

В «Портрете художника в юности» он сплавляет воедино два отплытия из Дублина — первое, 1 декабря 1902 года, и второе, 9 октября 1904-го, когда был уже не один. Пока слово «изгнание» не вошло в его лексикон, разве что намеком в письме к леди Грегори. Джойсу изгнание понадобится как упрек всем остальным и оправдание себе. Его кумир Данте был изгнан из Флоренции, однако в этом страшном приключении таилась надежда — он долго хранил ключи от своих флорентийских дверей. Джойса никогда не вынуждали уехать и не запрещали вернуться. После своего первого отъезда он пятикратно возвращался домой. Но как только его отношения с родиной грозили улучшением, он находил новый повод их испортить и подтвердить правоту своего добровольного отсутствия. Позже он даже высказывал резкое недовольство возможной независимостью Ирландии именно потому, что она грозила переменой тех отношений, что он так тщательно выстроил между собой и родиной.
— Вот скажи, — говорил он Фрэнку Бадгену, другу и биографу, — отчего я должен менять условия, которые придали Ирландии и мне форму и достоинство? (Кубатиев, стр. 72)

This was the departure which he was to fuse, in A Portrait of the Artist, with his 1904 departure. He was not using the word “exile,” but there are hints of it in his letter to Lady Gregory. Joyce needed exile as a reproach to others and a justification of himself. His feeling of ostracism from Dublin lacked, as he was well aware, the moral decisiveness of his hero Dante’s exile from Florence, in that he kept the keys to the gate. He was neither bidden to leave nor forbidden to return, and after this first departure he was in fact to go back five times. But, like other revolutionaries, he fattened on opposition and grew thin and pale when treated with indulgence. Whenever his relations with his native land were in danger on improving, he was to find a new incident to solidify his intransigence and to reaffirm the rightness of his voluntary absence. In later life he even showed some grand resentment at the possibility of Irish independence on the grounds that it would change the relationship he had so carefully established between himself and his country. “Tell me,” he said to a friend, “why you think I ought to wish to change the conditions that gave Ireland and me a shape and a destiny.” (Ellmann, p. 109)


Что это, если не чуть усушенный плохой перевод? Таинственный Бадген, кстати, — это Баджен, на чью книжку 1934 года о создании «Улисса» Эллманн ссылается, а Кубатиев не считает нужным. Ладно, посмотрим, что у нас с чистой литературой. Ну вот, к примеру, эмоциональный узел — Джойс узнает о якобы неверности Норы:

Целый день он бродил по городу, а утром 8 августа написал Станислаусу, что уедет сразу, как только тот пришлет деньги. Но хранить тайну Джойс больше не мог. Вечером он кинулся к Бирну, никогда не обманывавшему его доверия, и выложил ему все. Со стонами и метаниями пересказал сказанное Косгрейвом, а Бирн ошеломленно разглядывал его. Наконец Джойс выдохся, и Бирн выложил свою версию. По ней, это был заговор Косгрейва против Джойса, а еще вероятнее — и Гогарти. Не сумев взять его уговорами, они попробовали наглую ложь и почти преуспели.
Как только речь пошла о заговорах, Джойс ожил. Теперь его можно было переубедить. Он устыдился своей легковерности — Иисусе, клюнуть на приманку Гогарти! Пережалеть себя! Устроить такую истерику в письмах!
Раскаяние не заставило себя ждать. (Кубатиев, стр 182-183)


Что это за бессвязная графоманская пошлятина? — спросите вы, и будете правы. Потому что она такова, какой ее делает наш биограф. На самом деле эпизод выглядит так, следите за руками:

All that day he walked around Dublin in horror, and on the morning of August 8 he wrote Stanislaus without explanation that his business in Dublin was ended; he would leave, he said with less dignity, as soon as the money arrived for his fare. But he could no longer keep his secret to himself. That afternoon he went again to 7 Eccles Street to call on Byrne, a friend in whose good will and discretion he had once trusted completely. Byrne had never violated his confidence, and to him Joyce now bared his distress. Joyce “wept and groaned and gesticulated in futile impotence” as he related Cosgrave’s story. Byrne wrote later that he had he had never “seen a human being so shattered.” When Joyce had finished, Byrne, a great discoverer too of conspiracies, rendered an unhesitating verdict. Cosgrave’s brag was “a blasted lie.” It was probably the second stage in a joint plot of Cosgrave and Gogarty to wreck Joyce’s life, he said; Gogarty having failed in his attempt in cajolery, the pair had decided to try slander. Byrne’s explanation could not have been more fortunate: as long as there was treachery somewhere, and especially if Gogarty was somehow involved in it, Joyce could be persuaded of Nora’s innocence. He began to feel ashamed of himself and grateful to Byrne, whose trust in Nora and distrust of Cosgrave were so much more appropriate than his own hysterical self-pity.
It was time to repent… (Ellmann, p. 281)


Здорово, да? Если такое вот называть «творческой обработкой», то таковой же можно считать, на мой взгляд, и переделку угнанной машины. От нового слоя краски и прилепленных кое-как молдингов она не перестает быть украденной.

И так далее. Какую страницу ни возьми, выясняется, что она списана у Эллманна, чуть сокращена, ухудшена скверными оборотами, дополнена упоминаниями известных нашему «биографу» писателей, которых нет (и не могло быть) у Эллманна (впрочем они редки), например, Бунина — явно лишь потому, что у обоих писателей было детство, — или Парандовского (последнее ввело меня вообще в пароксизмы неконтролируемого хохота, стр. 473: «Ян Парандовский, много и с упоением рассказавший о внешних механизмах, заводящий главный писательский мотор, не писал, насколько помнится, почти ничего о Джойсе». Что помешало автору упомянуть миллионы других людей, не писавших о Джойсе, для меня так и осталось загадкой — бумага бы и это стерпела, а гонорар был бы значительно выше), оживлена инсценировками диалогов в духе художественной самодеятельности клуба резинщиков. Но все это, как становится понятно, все лишь обычная маскировка гаденького литературного воровства (структура этого бумажного продукта, кстати, тоже полностью соответствует биографии Эллманна, разве что главам приделаны другие названия).

Список литературы-то в конце приводится, и Эллманн в нем есть, как не быть, но ни в одном месте не упоминается, что Эллманн разрешил нашему «джойсоведу» брать и уродовать ВСЮ свою книгу как явно единственный источник этой «биографии». На мой взгляд, честнее было бы просто перевести Эллманна (что давно пора сделать), а не выдавать его книгу за свою.

Возникают, само собой вопросы. К «автору» (я честно не знаю, как назвать Кубатиева, он даже не компилятор; плагиатор, наверное, будет уместно): На что он рассчитывал? Неужели он думал, что воровство в таких крупных размерах сойдет ему с рук? Неужели он держит все читающее на русском языке население за идиотов? И, что, разумеется, мелочь, я где-то в сети видел упоминание в то ли рецензии, то ли каком-то триумфальном интервью Кубатиева, что эту биографию-де пришлось сократить, а материала у него гораздо больше, и вообще издатель настоял на таком вот маленьком объеме. Что-то в этом духе, сейчас мне лень искать. Так вот вопрос: означает ли это, что если б не строгое издательство, нас бы одарили НЕСОКРАЩЕННЫМ плохим переводом книги Эллманна, изданным под фамилией Кубатиева?

Дальше: Куда смотрел редактор этого писчебумажного продукта В. В. Эрлихман, и если он не в курсе, что его фамилией подписан плагиат, то какова кадровая политика издательства? А если в курсе, то не является ли он сообщником и пособником? Сознает ли издательство «Молодая гвардия», что́ за произведение они выпустили тиражом 5000 экз.? Отдает ли оно себе отчет, что выступает в данном случае перекупщиком краденого? Нет, то, что они вернут вложенные средства, я как-то не сомневаюсь, в МДК это произведение стоило 565 рублей. Но мне еще интересно, не вся ли серия ЖЗЛ у них теперь такая? И вот это по-настоящему завораживающий вопрос.

В общем, я предупредил. Жаловаться я на Кубатиева, конечно, ни в какие компетентные органы не буду, мне есть чем заняться и без него, а Диссернета для плагиаторов-джойсоведов, по-моему, еще не изобрели. Кому охота — возьмите обе книжки и «сличайте, сличайте» (с). Можно заказать текстологическую экспертизу, если кому-то это нужно. По моей оценке, процент совпадений, как дословных, так и слегка замаскированных, будет очень велик. Было бы время — поиграли бы в увлекательную игру: вы мне пассаж из Кубатиева, я вам — источник его у Эллманна. Но что-то некогда мне — и очень противно. Как в очереди нахамили.


Век ДжойсаВек Джойса by И.И. Гарин

My rating: 3 of 5 stars


Очень увлеченный, слегка безумный читатель, компилятор и комментатор рассматривает ХХ век через призму Джойса. Сам по себе этот кросс по пересеченной местности литературы и тропам духа вполне занимателен, и самые пламенные и ядовитые инвективы Гарин адресует, понятно, советской и нынешней (десятилетней давности т.е., разницы, мы понимаем, никакой) России, что не может не тешить душу, однако мало что нового сообщает об изображаемых предметах. Будь он чуть дисциплинированнее, нам бы явился прямо-таки русский Кэмбл, но анализ Улисса у него все равно несистемен, представляет собой монтаж фрагментов текста, цитат из Хоружего и, загадочно, Гениевой (которой, при всем должном уважении, никогда не было что интересного сказать о Джойсе за исключением вычитанного у Гилберта и Гиффорда). Трактовки Финнеганов как таковой нет тоже, но это, может, и хорошо - текст, я подозреваю, способен пробудить читательский интерес. Так что для новичков в литературе ХХ века - ОК, а более вкопчивым читателям я б рекомендовал все же иные источники.


на этом тему Джойса я, пожалуй, до поры прикрою, у нас и так почти весь год под его знаком прошел. а на коду - несколько полезных музыкальных треков:



вот здесь сказано, где лежат все Финнеганы вслух. а вот музыка сфер от автора:





* * *

ну и тематическая дискотека:

yul

back on track

dovody1

ну что, иллюстрированный справочник "Нелепые доводы" собрал уже 60% суммы, необходимой для того, чтобы такого конца можно было избежать.

и немного букпорна:
Originally posted by westalker at Пинчон в доме!
Вчера наконецто дошла из америк новая книга Пинчона "Bleeding Edge", а два дня тому приобрёл "Внутренний порок" в переводе Макса Немцова.
Собрался такой вот уголок Пинчопочитания.
пиночоны
дело за малым - осталось всё это прочитать))))


новости с Кромки Навылет (нет, это не название - это обозначение, если кому-то интересно):
- Pynchon's 'Bleeding Edge' looks back to Manhattan before Sept. 11 happened
- Thomas Pynchons mest lysande komedi
- Noiseless Chatter

брат по разуму kpoxa.org подобрал уместный заголовок для чтения "рецензий обычных людей на книги Томаса Пинчона"

и обратил наше внимание на еще один рассадник коллективного разума

а разновидность что-читателей гордится вот чем. гордится, понимаете. Мураками и Буковски в отличной компании

книги друзей:
Originally posted by vladdig at Новую книгу о Владивостокской крепости презентуют в четверг
Завтра в 18:00 в читальном зале библиотеки имени Горького состоится презентация нового издания «Владивостокская крепость: войска, фортификация, события, люди. Часть I. «Назло надменному соседу». 1860–1905 гг.», во время которой все желающие смогут встретиться с авторами книги – историками Владимиром Калининым, Романом Авиловым и Николаем Аюшиным.

vk2013
Collapse )


и немного красочных открыток из утопшей тихоокеанской атлантиды:
- Первые цветные фотографии Японии
- Пекин 1947 года в цвете
- Цветной Сингапур в 1941-м
- Тихий Океан в цвете в 1944-м (примерно)
- ну и "Привет с Цусимы"

* * *

в такой день не помешает немного правильной музыки:

by_Kira

новости дня

про Дом Смит во Владивостоке (по ссылке - последние мартовские известия):

156.82 КБ
сверху справа - та часть дома, которая убита при попустительстве нынешней власти

Виктор Шалай, директор Музея Арсеньева, вчера у себя в ФБ сообщил о некоторых подвижках в этом деле. в двух словах: участку присвоен "статус территории, запрещающий любые существенные изменения исторического облика расположенных здесь зданий". я не знаю, что это значит, по сути - памятник он теперь или не памятник? по-моему, не очень. да и пресса родного города как-то помалкивает, хотя прошли уже почти сутки, а обычно они каждый флатус городской и краевой администрации фиксируют, раздувают и раскрашивают.

я считаю, конечно, что этого мало, радоваться рано и прощенья вогонам нет по-прежнему. пусть сначала все сделают как было: восстановят снесенный флигель из тех же кирпичей и того же раствора. каждый кирпич чтоб вернули на то же место. велик соблазн сказать - руками точно тех же китайцев, но мы реалисты. пусть восстановят убитое - хотя бы руину. а потом уже можно говорить о реконструкции. за деньги этих ублюдков-застройщиков и, понятно, городской администрации, которой все это время было плевать на то, что творится в историческом центре города. как просрали, так пускай и выкручиваются. я пока не готов признавать у них человеческий облик и наличие головного мозга. только так они смогут хотя бы отчасти оправдаться за систематическое убийство города

* * *

пока же по просьбам некоторых читателей, кому в этом журнале мало Пинчона:



можно почитать старую рецензию из "Гардиана" на "Внутренний порок" (чтоб рецензентам было откуда списывать, когда книжка выйдет на русском, потому что на иное рассчитывать было б крайней степенью наивности)



или ознакомиться с приключениями оригинальных изданий "V." возникает, конечно же, вопрос, что именно переводили все это время бригады русских переводчиков

ну а тем, кому читать неохота, можем предложить увлекательную настольную игру для 6-18 игроков:



боевым расчетам приготовиться. ключ на старт.

* * *

ну и актуальная песенка (да, транслируется с особым цинизмом):

by_Kira

на сопках маньчжурии

продолжаем наше литературное странствие по обочинам:

для начала - картинки. рекомендую два альбома, выпущенные в родном городе:

Владивостокский альбомВладивостокский альбом by Eleanor Lord Pray

My rating: 5 of 5 stars

собирала его Биргитта Ингемансон, а я приложил к нему руку как переводчик подписей к картинкам

Владивосток в фотографиях Меррилла Хаскелла 11 августа 1919 - 23 февраля 1920Владивосток в фотографиях Меррилла Хаскелла 11 августа 1919 - 23 февраля 1920 by Дмитрий Анча

My rating: 5 of 5 stars

дополнительный материал для разглядывания - подборка "Владивосток советский". для коллекции
upd: часть вторая: http://humus.livejournal.com/2955629.html - со всеми ништяками моего детства


основное пособие по истории родного города:

Краткий исторический очерк г. ВладивостокаКраткий исторический очерк г. Владивостока by Николай Петрович Матвеев

My rating: 5 of 5 stars


это книжка, которую мы собирали вручную больше 20 лет назад и уже, понятно, раритет. внутри там даже были цветные картинки. для тех, кому не досталось, рекомендую недавнее переиздание:


Краткий исторический очерк г. Владивостока (Библиотека альманаха Рубеж)Краткий исторический очерк г. Владивостока by Николай Петрович Матвеев

My rating: 5 of 5 stars


помимо того, что это всегда был основной труд по ранней истории Владивостока, нынешнее издание (третье) дополнено обширным комментарием, читать который - удовольствие, сопоставимое с чтением основного текста


маргиналии к ней:

Прогулки по ВладивостокуПрогулки по Владивостоку by Т.Н. Калиберова

My rating: 4 of 5 stars


бесхитростный сборник газетных статей с богатой фактурой и всеми недостатками репортерского верхоглядства и пустой риторики, так свойственной "советской школе журналистики". но на не слишком придирчивый взгляд книжка полезная. про каждый бы дом - да в подробностях, эх
но если вдуматься, беда в том, что и того города, который описывает автор, уже нет. по нему не погуляешь


теперь вглубь истории:

Смутные времена. Владивосток 1918-1919 гг. (Библиотека альманаха Смутные времена. Владивосток 1918-1919 гг. by Joseph Kessel

My rating: 3 of 5 stars


безыскусная (как, собственно, и вся французская лит-ра, к-рая не наследует прусту (правда и в случае наследования она не слишком изощрена в части ковыряния в пупке, просто очень занудна)) повесть о взрослении в экзотических декорациях, журналистки-скетчевая и невыразительная, как вся плохая (французская, не наследующая прусту) литература. и так же безыскусно переведена (редактора не было, несмотря на зримые следы "прим. ред.", оставленные прямо в тексте в виде довольно идиотских пояснений (расскажите им уже кто-нибудь, что внутреннее море в японии и японское море - это не одно и то же)). картинам ужаса и разврата во владивостоке я бы тоже не стал очень доверять, потому что это стоковые описания, взятые из плохой (французской же) литературы не обязательно о владивостоке. т.е. я не спорю, что автор там был в описываемое время (1918-19), да только нихера не помнит, потому что повесть - 1975-го года. в общем, не шедевр, хотя чего можно было ожидать от автора "дневной красавицы", я даже не знаю


Путь русского офицера. Записки из германского плена (1914-1918)Путь русского офицера. Записки из германского плена by Николай Адерсон

My rating: 5 of 5 stars


поразительно интересная книга, сам не ожидал. по сути, как и заявлено на обложке - воспоминания русского офицера о немецких лагерях для в/п во время Великой войны. дополнительное измерение придается тем фактом, что офицер этот - папа самой блистательной (во всех смыслах) поэтессы Русского Китая Лариссы Андерсен (она, увы, скончалась в марте этого года). особенно впечатляют начальные эпизоды: боевые действия русскими велись так бестолково, что наши герои сами пришли в плен, считая, что вышли из окружения, - и заключительные: возвращение в большевистскую Россию и тот пиздец, который в ней с тех пор воцарился (хотя еще больше поражает другое: его описания увиденного мало чем отличаются от того, что мы видим ныне, хотя сменилась не одна эпоха и вроде как почти сто лет прошло). нашелся даже пинчоновский след (см. ранее)


Мыс Горностай. Чехословацкие легионеры. Новый взглядМыс Горностай. Чехословацкие легионеры. Новый взгляд by Vaclav Kaplicky

My rating: 2 of 5 stars


довольно бестолковый, хаотичный и какой-то раздерганный текст - видимо, автор пытался нарисовать коллективный портрет воинов (примерно как это удалось АПР с повестью "Орлом осененные") И одновременно изложить полную всяческих перипетий историю чешского легиона мазками модного в то время экспрессионизма. удалось, честно говоря, не очень, хотя по фактуре книжка весьма любопытная. несколько портит картину и "красноватая" позиция автора. как основной источник не годится, но как маргиналия - вполне. (хотя если иметь в виду, что автор применял фигуру умолчания к двум эшелонам золота Колчака, оно же царское, оно же "золото партии" (тм), ему все удалось)


Корни японского солнцаКорни японского солнца by Boris Pilnyak

My rating: 5 of 5 stars


идеальные записки вдумчивого и очень искреннего, а главное - неравнодушного (в отличие от, например, Овчинникова) - туриста, отличная синкретическая проза. понятно, что никакое нынешнее японоведение не может быть полным без этой маргиналии. обертоны Пильняка мне слышатся у Вечеслава Казакевича, так что, наверное, это климат так действует. а читать об убийстве автором своего текста без злости невозможно. ну и советская критика... в общем, не изменилась, только поглупела, хотя, казалось бы, куда дальше.
издание, к тому же, практически идеально подготовлено, Дани Савелли - прекрасный исследователь; переводчицы с яп. и фр. превосходны.

говоря о записках неравнодушного туриста, не могу не порекомендовать записки Лоры tosainu Белоиван: Три дня в Комсомольске-на-Амуреhttp://russlife.ru/allworld/stories/juvenility/read/veter-i-mysh/index.php. я понимаю, что все уже прочли, но здесь эта отсылка будет крайне уместна. ждем продолжения ;-))

Зеленый легион (Восточная ветвь)Зеленый легион by Борис Юльский

My rating: 5 of 5 stars


видимо, это и можно считать русской колониальной литературой в самом чистом виде - с этим пронзительным ощущением фронтира, жизни на рубеже, на том краю, где с одной стороны - известная масса империи, а с другой - неведомая громада всего прочего мира. чувствуется это во всем: от истернов о зеленом легионе до шкодливой фантазии о лермонтове и его незаконном отпрыске (зря, кстати, перелешин "не одобрил" - это он как-то с придыханием) или мастурбационных фантазиях о жизни в россии 19 века ("белая мазурка"). ну и да - это скорее трогательно, чем нет: мужскую прозу юльский понимает как эдакую наивную мизогинию, свойственную байроническому началу прошлого века: все зло дескать - от женщин. потому-то женских образов у него и нет, а мужские - часто вполне типовые макеты

еще парочка совсем дальних маргиналий:

Маша Эндель продолжает колонку "Исчезнувшие книги":



Шанхайский Зингер

к недавней дискуссии о теплоходе "Советский Союз", на котором я в 1977-м году сплавал на Камчатку (ходить на Камчатку я начал гораздо позже): нашел отличный иллюстрированный очерк от собрата-камчадала: Четыре жизни "Советского Союза". очень рекомендую

* * *

by_Kira

двухчастная композиция

про Пинчона:



новость недели. не дождавшись Эндерсона, Джефф Хойт экранизировал первую сцену "Внутреннего порока". по-моему, неубедительно, но кому что нравится



Юрий Володарский написал рецензию на первую четверть "Радуги тяготения" Томаса Пинчона. спасибо за мужество признания, но это это было: "к переводу... высказывалось немало претензий"? немало?? где?? кем?? перефразируя Хлопушу, "проведите, проведите меня к ним"

ему и тем, кто безуспешно терзает по ночам "Радугу", можем посоветовать обратиться к читательскому опыту Тарбагана

...который продолжает чтение "Радуги" и делится переживаниями

немного маргиналий к Пинчону:

Путь русского офицера. Записки из германского плена (1914-1918)Путь русского офицера. Записки из германского плена by Николай Адерсон

My rating: 5 of 5 stars

стр. 137-138 (для тех, кто читал COL49):
В первый день Св. Пасхи немцы раздали нам бесплатную газету, где на первой странице на русском языке (вторая страница была на английском) опубликовали поздравление с праздником, а потом шла всякая информация низкого пошиба, рассчитанная явно на дураков. Вот одна из статей этой газетенки, чудом сохранившаяся у меня. По ней можно судить о содержании всей газеты. Она называется так: «Кости павших на поле битвы русских солдат и японский порох».
Присылка японцами амуниции в Россию, которой все дороги сейчас от всего света отрезаны, возбуждают у многих русских крайне неприятное чувство. Всего несколько лет прошло, как «Новое время» напечатало возбуждающую статью, что китайцы ведут самую недостойную торговлю с японцами, продавая им кости русских воинов по очень высокой цене. Япония обратилась к китайцам с просьбой выкапывать в Маньчжурии кости русских солдат, которые они затем употребляют для выработки пороха. Он благодаря человеческим и животным костям получил особенно большую взрывчатую силу… Чуя прибыльное дело, китайцы, понятно, усердно принялись за постыдную работу. За центнер (около трех пудов) костей они получают три марки. Стало быть, порох, получаемый из Японии и употребляемый сейчас русскими солдатами, содержит в себе муку костей их товарищей, боровшихся и павших десять лет назад за Царя и Отечество.
Собственно, русские не иначе поступали с костями своих павших врагов. 20 лет тому назад они выкапывали в Крыму останки французских и английских воинов. И по высокой цене продавали заводам для переработки. Лишь после энергичных протестов английских и французских дипломатов был положен конец этой постыдной торговле.



ну а для тех, кто читал AtD (и интересуется Маньчжурией, в частности), обязательный дополнительный материал содержится в развивающемся проекте "Большая игра", который начал Вадим Нестеров (vad_nes). увлекательнейший must-read даже вне связи с AtD, но в связи - гораздо интереснее

не про Пинчона:

вторая новость недели. новый роман Артуро Переса-Реверте


за скаутинг спасибо dmsh

про "Зимнюю кость" Дэниэла Вудрелла: вот он и убил...

* * *

греемся: